* * *

Поздний август распространился на все поверхности, все плоскости и уголки сознания. Уже давно стемнело и залитые дождем окна странно проваливаются в пустоту. Точнее это не пустота, а некая шероховатая, осязаемая субстанция, в теле которой рождаются и исчезают призрачные тени ветвей и листьев. Мягкий желтый свет из-под абажура освещает деревянный стол, спускается на пол, подкрадывается к непонятным предметам, оставляя широкие полосы теней. Стол завален книгами с пожелтевшими станицами, листками бумаги с легким запахом чернил и сухими цветами с немного печальным запахом уходящего тепла. В фарфоровой тарелка с отбитым краешком, которая стоит на краю стола лежит немного пожухлое сморщенное яблоко, которое, видимо,  уже давно там лежит. За столом сидит человек  с добрыми, но печальными глазами.  На губах легкая улыбка и мысли в голове, направлены внутрь себя, туда где кроется что-то личное, трепетное. Спиной к нему у окна стоит некто, чье присутствие сродни сумраку в углах комнаты, сродни нечетким очертаниям предметов, будто он вышел из темного пространства августовской ночи. Взгляд его жесток и добр, ненормален и четок. Не оборачиваясь к сидящему человеку, он резко спрашивает:

-  За что!?

- За то, чем мы являемся, за то что мы такие, какие есть, отвечает человек.

- Весьма печальное зрелище… я вас ненавижу, вы убиваете друг друга, мучаете и это доставляет вам удовольствие, вы бессознательно отдаетесь любому разврату теряя весь человеческий облик! Я сую вам всякую дрянь, а вы упиваетесь этим! Жалкие, мерзкие создания              ! ненавижу вас…

- Да, мы слабы, но у нас есть много прекрасного…

- Да что прекрасного, перебивает собеседник у окна и резко разворачивается. Кулаки сжаты, губы напряжены, их передергивает, и лицо искажается гримасой. Единицы, только жалкие единицы из вас имеют право на жизнь! Прекрасного…что прекрасно? Честь? Совесть? Вы ее продали и утопили в лицемерии. Единственный из вас был истинным человеком, а вы его все рьяно ненавидите!

- Ты говоришь об Иуде?

- Естественно!

- И в чем ты ведешь его человечность?

- В том, что он истинно любил и вместе с тем был силен, силен духом. Он совершенно на другом уровне, он выше всех ваших святых, которые наполнены лицемерной любовью к Нему!

- Ты очень категоричен. Пойми, каким надо быть монстром, что бы уничтожить такое чудо, да за такую цену!

- Дурак. Его любовь была сильнее всей вашей, вместе взятой! Но кому-то надо было выдать Его и только Иуда понимал Его. Он знал, что все поколения будут проклинать его за такой поступок, будут ненавидеть, и он все равно послушал и предал Его, предал, потому что любил Его. Какая сила у человека, убить то что он так любил, быть  проклятым и тем не менее… дурак, эти деньги – это так очевидно, что не ради них, это просто предлог, так надо было. Да, вы говорите, что самоубийство грех и Иуда,  совершив его, согрешил дважды, но он просто не мог дальше жить без Него!

- Для тебя предательство - это сила? А порок – истинный метод?

- Да, потому что вы ничтожны! Если б не было порока, вы бы все были святыми, я так я вывожу вас на чистую воду, показываю, кто вы на самом деле, тока Он, говорит, что я не прав и улыбается. Я показываю Ему, что вы недостойны и самой мелочи от Него, а Он дает вам любовь. Хотя ничего путного в своей злобе и глупости вы из нее не сделаете. Все готовы опорочить.

- Хочешь сказать, что ты Его любишь?

- Да, больше чем вы все!

- Как ты можешь такое говорить?!?!

- Замолчи!

Ветер завывал в трубе дома, капли стучали по карнизу, а в комнате у стола лежал мертвый человек с закатанным рукавом на левой руке.